ЖестОкосердия привычка, верно, грех,
Да грех гордыни лег давно на мои плечи.
Терпи и здравствуй, милый человече,
Коль возлюбил меня, люби меня до дыр.
Кромсай, терзай, до алого целуй.
Будь дерзок до конца вулкана страсти,
Она спадет, но без ее напасти
Я стану - твой родной до боли тыл.
Жена и женщина, да мать твоих детей.
В твоих ладонях даже звезды гаснут,
Вновь разгораясь. Верю не напрасно
В тебя, себя, в огромный этот мир.
Люби меня! И в выдохе - ликуй!
Пируй, хмелей, да от угара счастья
Пусть не подступится негожее ненастье,
А будет ждать лишь небо в восемь крыл.

Иногда мои мироощущения будто сворачивают меня же, в кусок ткани,
сдвинутой с единого монолита рулона,
что углом,
от неподвластных обстоятельств,
защербилась в какую-то плоскость, безысходно,
в итоге надо просто терпеть,
пока неведомая сила вновь не вернет кусок единого на место,
восстановив таким образом, равновесие.

.. он научил меня стрелять из воздушки.
Первые выстрелы были мучительны: то рука слаба, то глаз "не прицелен". Мука, не удовольствие. А как-то он повел меня в тир. Там я прочла инструкцию о технике пальбы. С того момента я стала выбивать 80 из 100..
Возможно, он мной гордился. Наверное, у меня тоже для этого были причины. Мне не было это важно. Просто лязганье винтовки, когда заправляешь пулю, с лихим щелчком ставишь ствол на место, ласкало слух. Руки не были тяжелы. Прицел ложился ладно. Удовлетворение от результативности росло с каждым выездом на стрельбища.

И вот в очередной раз он сорганизовал природный выезд. Мясо намариновано. Мангал, угли – в багажнике внедорожника, наряду с необходимой посудиной и снедью. Приехали, распорядок соблюли: он за очаг, я за его поддерживание.
Оформили его нужным образом и за расстановку мишеней. Вот она, предвосхищаемая стрельба!
Я укладывала мишени и с колена, и стоя, и сидя на пне.. заставляла двигать льдины на реке, подгоняя их пулями.
Не раздумывая, заметив движение в кроне дерева, что млело в вечернем апрельском воздухе, метрах в 70 от меня, вскинула ружбайку и выстрелила.
А спустя меньше микрона тысячной от минуты, вернулась к льдинам, бутылкам, банкам, вслушиваясь в звуки попадания.
«Ты подстрелила птицу», - сказал мне он.
Я замерла. Недоверчиво сказала: «Неправда, я не могла. Я даже не целилась толком. Она же птица. Она же быстрая. Должна была улететь, должна!».
Он пошел к роще, потряс дерево и вынес мне поникший пуховый комок, который еще несколько минут назад был синицей.
Я молча глядела то на него, то на мертвую птицу и пыталась хоть что-то почувствовать или подумать.
Но мир вокруг и внутренне остался неизменен: река ленно колыхалась в тесном русле, облака рвали небо на составляющие, мой пульс не сбился.
Я стояла и думала, что, наверное, являюсь дамочкой абсолютно безнравственной, т.к. не испытываю ни сожаления, ни раскаяния, ни вины, ни сострадания.
Я всего лишь соблюла все правила техники осваиваемого мастерства стрельбы. И эта птица – еще одно подтверждение успеха осваиваемого мастерства.
Единственное, что я поняла определенно , так это то, что иногда , оттачивая свое мастерство владения каким-то навыком, надо предвидеть то, поступки от совершенства владения - не обратимы. И верно то, что перед тем, как делать, надо просто думать.

За все километры пути, что выпали за последние половину года уходящего, мне пришлось понять .. наверное то, чего я ни в какую не хотела знать.

Человеку так свойственно гнать прочь то, что заставляет его осознавать, что он был не прав и ошибка с ее ценой - творение собственных рук.

Я давно научилась терпению.

Почти воспитала волю.

И в начале года нового загадываю лишь одно,
чтобы ты мог простить меня.
Чтобы продолжал любить мою суть.
Поверил в меня.

А я.. обещаю не подводить.
Как бы нам было не легко.

Всегда и никогда.

Подари мне солнце души своей,
А я к ногам твоим прикачу - своё
:)

Лица.
Множественное слово, а контекст одного.
Лица – люди.
Множественные слова в смысле многих.
Живешь себе, вроде бы все так привычно: в зеркале изо дня в день видишь одни и те же глаза, лоб, губы, очертания фигуры. Иногда нет времени остановиться, как то мгновенье, что прекрасно, да оценить перемены. Хотя бы во внешности.
Хотя бы в обстоятельствах. Или окружении.
Всегда для меня было головоломкой (не иначе, как смысл слова «ломка мозга») восприятие ими меня. Я всегда была уверенна, как стрелка компаса, что трясется так алчно на красный юг, в том, что правильно оцениваю всех, кто попадается на моем пути. Я принимала и принимаю их такими, как есть они, пребывая открытой к всевозможным их поступкам и проявлениям.
А они, странные, взамен моего всеобъемлющего мира в мире, все норовят меня назвать, отождествить и классифицировать.
И все чаще я попадаю в тиски собственного имиджа, за которым многие, как те, что с плохим зрением, не могут разглядеть ту настоящую меня, ведь они не вооружены верным взором. А у меня нет времени преобразовывать их иллюзии… я бегу-бегу, срывая, как эпиграммы, их впечатления.
Одни так верят в мою потрясающую сущность и их не обманывает то из моих лиц, которое я надеваю в повседневность чаще всего.
А другие, кому я искренне и доверчиво дарую себя настоящую, наоборот веруют в то, что это – лицо, взятое в займы у обстоятельств.
И ведь что самое грустное в этом, так то, что истина-то всегда одна, она, как лакмусовая бумажка, проявляется со временем. А мы теряем друг друга, потому что .. для меня, так жизнь просто очень короткая, чтобы тратить ее на доказательства обратного.
Как же я люблю тебя, как же обостренно я люблю тебя и жажду, моя жизнь.

"Любое дело, начавшееся с лжи, закончится разрухой, а отношения еще и порушенными судьбами"

Всегда идти по пути ошибок на пользу. Даже если это, избранное, влечет за собой потери. Каждое сильное переживание закаляет дух, стимулирует остроту мышления и пусть болезненно, но дает осознанную истину, принимаемую, как уже жизненную аксиому.
Путь сильного, т.е. того, кто делает свой выбор бесстрашно, иногда напоминает мне путь самурая. Который даже если и делает себе таким образом харакири, при этом остается самим собой до конца.
И безоценочно, как бесспорно – сильный дух благословенен уважением.

№1
Мой голос спал тональностью, а грусть,
Что на ладонь уселась редкой птицей,
Мне щемит сердце, тусклая зарница
Мир поглощает. И вопросов я боюсь.

Когда была грустна, не весела?
Не помню, как и все мои родные,
Настали не внезапно те иные,
Раздумчивые вехи – времена.

То рот твой лжет, то лжет мне мое сердце,
Какая пара бесталанных мимов!
Лишь ссыплет небо серебром дождя,
Оплачивая тех, кто зала – мимо.

А мы напротив. Противо_стоять.
Наш занавес опущен – дождь струится,
Аплодисментами срывается вода
Предвосхищая кульминацию… и лица

Прохожих смазаны. Мой рот так верно лгал,
Тебе, за тысячи не полюбивших женщин,
А ты от слов моих стоял и обмирал,
И отыгрались. Зал не полон третьих

Участников, что в каждой сцене есть,
Их бредни главной сцене, верно, чужды.
Они нас ждут, как ждет когда-то смерть…
Спектакль кончен. Сыгран и не нужен.

№2

Утоли, прошу, мою печаль и грусть,
Расскажи, что есть конец вселенной,
Если труден путь, то ну и пусть,
Не у каждого он станется нетленным.

Обними меня, так крепко, на века,
Что продлятся пресловутую минуту.
Я расплачусь, я приду в себя, и будто
Оживу, как полноводная река.

Что была совсем иссушена,
Что почти погибла в солнцепеке,
И душа ее как будто не жива,
Сухо русло, узко, об пороги

Бьется тонкий жалобный ручей..
Дай же силу, ведь тебя достанет.
Будет завтра, будет, налегке
Мое сердце биться не устанет.

Отзвенело лето. Сеет дождь
Легкомысленно – насущную прохладу.
Я тебя забуду. Завтра. В ночь.
Только буду этому не рада.


№3.

И все проходит. Горькая наука
Слетевших, как листва с деревьев, лет.
Мне не любить тебя давно уже не мука,
Да и любить тебя – не счастия билет.

Любовь, любовь.. ее на поруки
Отдам любому, кто готов принять.
Ее слова – истаявшие звуки,
Которых у маэстро не сыскать..

Талант утрачен – быть тобой любимой,
И мастерство – любить тебя, забыто.
Я к жизни своей намертво прибита,
Как гвоздик для портретов в уголке

Квартиры моей солнечной. Где, втуне,
Тебе писать слова мне так легко.
Пройдут года, возьмут бумагу руки,
Где слово близко, мы же – далеко.

Ты будешь при семье, да при работе.
А я останусь лучшей, как всегда.
Да лишь одна звезда на небосводе
Останется дрожать, как слез вода…

Мне не удел прискорби – одинока.
Я не умею по иному, не беда…
И отпускаю с мудростью пророка
На волю – волю, вновь искать себя.

И хватит сил его, меня любить,
Избегнув в этом сладости убийства..

Я могу приходить к нему всегда, когда захочу. Он отдаст мне ключ от своей квартиры, от своего сердца. И может быть когда-то я, как кошка, что не может существовать без открытых дверей, стану возвращаться в его пенаты все чаще, привязанность моя будет все глубже. Я начну ему доверять, а позже я пропущу тот момент, когда его полюблю. Просто все станет так логично и закономерно в этом развитии событийности отношений…
Я позволю ему массировать шею, гладить свою голову и слушать голос.
А однажды мне станет интересно, как же прошел его день, о чем я не премину спросить, сама позвонив по телефону.
И без записей в блокноте я запомню его день рождения.
Узнаю имена родственников.
Привычки и вкусы.
И никогда не захочу его бросить.

Я промолчу, о том, как понимаю мир,
Сказав об этом вслух, не станет счастье,
Когда иллюзий мы лишаем часто,
То хлеб один не делим на двоих.

Один твердит, что больше не забудет..
Другой у ног, обняв меня, молчит..
Ему и благодарна, без иллюзий,
В сплетенье рук, вся правда и лежит..

Все неизменно, ровно в настоящем
И радость мига, и его же грусть.
Люблю я незнакомцев много чаще,
Я в них разочароваться не боюсь…

Но только станет он опознаваем,
Тот самый, кто не станет мне сужден,
Так провожу его к вратам моих окраин,
Вновь понимая, что он мною осужден…

К чему оценки? Мерки? Мир устроен
На размноженье выживания, и вновь,
В вино осеннее хмель лета, подливая,
Я буду славить многоликую Любовь!

Во многой мудрости сокрыты многие печали.

Мне не к лицу темные стены,
Меня тяготят в глазах тени,
Прошлое станет моим пришлым,
Были. Когда-то. Да все вышли.

Есть в этом городе кой-то Саша,
Он курит, он матом ругает Машу.
А мне до них, как до всех на свете,
В данный момент на этой планете.

Чувства мои водой источат
Камень сердечного сосредоточия,
Я знаю больше, чему не рада…
И немота моя – двери ада.

Я бы хотела любить безоглядно,
Чтоб, расточая свою нежность,
Верить, что лучшего рая не надо,
Богу тому, что дарит вечность.

Дрозофилы живут мало, но так активно...

Загляденье просто.

...................................................................................................................................................................................................................................................